Между древесными стволами, обросшими седым мохом и узорчатыми лишаями, царит вечный полумрак: свесившиеся лапчатые ветви елей и пихт кажутся какими-то гигантскими руками, которые точно нарочно вытянулись, чтобы схватить вас за лицо,
пощекотать шею и оставить легкую царапину на память.
Неточные совпадения
Ветер не режет лица, а играет около
шеи, как шелковая ткань, и приятно
щекочет нервы; солнце сильно греет.
Она опять обняла его и целовала, вернее — душила своими поцелуями, лицо,
шею, даже руки целовала. Галактион чувствовал только, как у него вся комната завертелась перед глазами, а эти золотые волосы
щекотали ему лицо и
шею.
»-он то гладил ее по ноге, которая упруго и рельефно выделялась под платьем, то щипал ее за щеку, то
щекотал ей
шею своими жесткими, черными, завитыми кверху усами…
Впоследствии нам доставляло удовольствие из-за столба
щекотать спящему соломинками
шею, а более смелые шалуны совали соломинки даже в ноздри бедного севастопольского героя.
Иногда утка, чтобы усыпить селезня, употребляет особенного рода ласку: она тихо и долго
щекочет носом его
шею и спину.
Ветка фуксии
щекотала ей
шею, девушка, склонив голову, оттолкнула цветок щекою.
Она объяснялась ему в любви, а у него было такое чувство, как будто он был женат на ней уже лет десять, и хотелось ему завтракать. Она обняла его за
шею,
щекоча шелком своего платья его щеку; он осторожно отстранил ее руку, встал и, не сказав ни слова, пошел к даче. Навстречу ему бежали девочки.
И начнет качать высоко-высоко. У нее на сердце захолодеет, голова сладко закружится, в
шее и в груди точно что-то
защекочет. Она зажмурит глаза — и плывет — плывет. Так чудесно!
В один, например, из сентябрьских дней, которые часто в Москве бывают гораздо лучше июньских, барон и Анна Юрьевна гуляли в ее огромном городском саду по довольно уединенной и длинной аллее. Барон сломал ветку и стал ею
щекотать себе около уха и
шеи.
—
Щекочу себя!.. Ужасно щекотно, — отвечал барон. — Посмотрите! — прибавил он и
пощекотал у Анны Юрьевны
шею.
Мальва, закрыв глаза, лежала у него на коленях и молчала. Грубоватое, но доброе, коричневое от солнца и ветра лицо Василия наклонилось над ней, его большая выцветшая борода
щекотала ее
шею. Женщина не двигалась, только грудь ее вздымалась высоко и ровно. Глаза Василия то блуждали в море, то останавливались на этой груди, близкой к нему. Он стал целовать ее в губы, не торопясь, чмокая так громко, точно горячую и жирно намасленную кашу ел.
Она привыкла к тому, что эти мысли приходили к ней, когда она с большой аллеи сворачивала влево на узкую тропинку; тут в густой тени слив и вишен сухие ветки царапали ей плечи и
шею, паутина садилась на лицо, а в мыслях вырастал образ маленького человечка неопределенного пола, с неясными чертами, и начинало казаться, что не паутина ласково
щекочет лицо и
шею, а этот человечек; когда же в конце тропинки показывался жидкий плетень, а за ним пузатые ульи с черепяными крышками, когда в неподвижном, застоявшемся воздухе начинало пахнуть и сеном и медом и слышалось кроткое жужжанье пчел, маленький человечек совсем овладевал Ольгой Михайловной.
Если им обоим случалось нагнуться над альбомом или опереться рядом на перила балкона, следя за пароходом в море, она всегда жалась к нему своей большой грудью и горячо дышала ему в
шею, причем завитки ее жестких, курчавых волос
щекотали ему щеку.
Вспоминал он, как она вскакивала к нему на колени, и обнимала за
шею, и
щекотала его, заливаясь хохотом, и, несмотря на его крик, не переставала, и потом целовала в рот, в глаза, в щеки.